Лариса написала через минуту.

Длинно. Подробно. Видно было, что несколько раз переписывала — текст был слишком аккуратный для ночного сообщения.

Серёжа был в ресторане. Не один. С женщиной — высокая, рыжая, лет тридцати. Они сидели у окна, заказали вино, разговаривали тихо. Лариса узнала его сразу, растерялась, не подошла.

«Рит, я думала — мало ли. Может, коллега по работе, может, сестра какая. Я не хотела лезть. Прости, что не сказала сразу.»

Рита перечитала дважды.

Потом написала: «Всё нормально. Спасибо.»

Положила телефон.

За стеной Серёжа выключил телевизор. Послышались его шаги — в спальню. Он тихо открыл дверь, думал, что она спит. Лёг. Повернулся на бок.

Через три минуты дышал ровно.

Рита лежала рядом и смотрела в потолок.

Думала о том, как он вернулся в ту пятницу в половине первого. Весёлый, от Димки. С машиной помог. Чмокнул её утром в щёку. Ел её еду. Смотрел с ней кино.

Думала: сколько таких вечеров было.

Утром она встала раньше него. Сварила кофе, села у окна.

Когда Серёжа вышел на кухню, она смотрела на него спокойно.

— Серёж, кто такая рыжая?

Он остановился посреди кухни.

— Что?

— Рыжая. Ресторан на Садовой. Три недели назад, четверг.

Он смотрел на неё. Молчал. Рита видела, как в нём что-то происходит — перебирает варианты, ищет выход, примеряет объяснения.

— Лариса работает там, — сказала Рита тихо. — Она меня узнала.

Серёжа опустил голову.

Сел за стол. Положил руки перед собой.

— Рит, это не то, что ты думаешь.

— Тогда скажи, что это.

Он молчал долго. За окном проехала машина, залаяла собака, стихла.

— Это Оля, — сказал он наконец. — Мы познакомились на объекте. Она из проектного отдела. Это... длится несколько месяцев.

— Несколько месяцев.

— Рит...

— Ты любишь её?

Он не ответил сразу. И этого было достаточно.

Рита кивнула. Встала. Вылила кофе в раковину.

— Я поеду к маме. На несколько дней. Когда вернусь — чтобы принял решение.

— Какое решение? Рит, я не хочу тебя терять...

— Серёжа. — Она взяла сумку. — Ты уже потерял. Вопрос только в том, признаёшь ли ты это.

Она надела пальто. Обулась.

Он сидел за столом и смотрел на неё — растерянный, притихший. Совсем не похожий на того, кто три недели назад даже не запнулся, объясняя химчистку.

У двери она остановилась.

— Пирожки в пакете, — сказала она. — Не забудь поесть.

Вышла.

У мамы было тихо и тепло. Пахло пирогами и старым деревом.

Рита сидела на кухне, пила чай, смотрела в окно на знакомый двор — тот самый, где она выросла.

Мама не спрашивала. Просто поставила варенье на стол и села рядом.

Рита думала: шесть лет. Это много. Это целая жизнь внутри жизни.

Но есть вещи, после которых не возвращаются. Не потому что не любишь. А потому что уже знаешь — как он переворачивает телефон. Как не запинается. Как говорит «от Димки» и чмокает в щёку.

Знаешь — и разлюбить это невозможно.

Можно только уйти.

И она ушла.