…и в ту же секунду лед под ним проломился.

Холод ударил так, будто его ударили кулаком в грудь. Воздух выбило, вода обожгла. Денис на мгновение перестал понимать, где вверх, где вниз. В голове мелькнула глупая мысль: «Вот и всё».

Но щенки за пазухой заскулили, и это его словно вернуло. Он рванулся вверх, хватаясь за кромку льда. Пальцы скользили, ногти ломались, но он уцепился. Попробовал подтянуться — не вышло. Слишком тяжело, одежда намокла, тянула вниз.

— Ну давай… давай же… — прохрипел он сам себе.

Он вспомнил, как полз — медленно, распределяя вес. И теперь сделал так же. Не пытался резко вылезти, а осторожно, по чуть-чуть, вытягивал себя на лёд. Лёд снова трещал, но выдержал. Он распластался, не двигаясь, тяжело дыша.

Потом, не вставая, пополз обратно к берегу.

Каждое движение давалось с трудом. Руки не слушались, ноги дрожали. Щенки у него под курткой едва шевелились, но были живы. Это почему-то было важнее всего остального.

До берега он добрался уже почти на автомате. Там попытался встать — и сразу рухнул на колени. Сил не было.

— Ну всё… пришли… — пробормотал он, сам не зная кому.

Он вытащил щенков. Один сразу начал слабо шевелиться, второй лежал почти неподвижно. Денис начал тереть их ладонями, как видел когда-то. Дышал на них, укутывал в свою куртку.

— Живите… слышите? Живите, — шептал он.

Сам он уже почти не чувствовал пальцев. Холод подбирался изнутри, как будто кто-то медленно выключал его.

Он не заметил, как начал темнеть взгляд.

Очнулся он от тепла.

Сначала было странно — тепло и какой-то запах… дерева, дыма. Он открыл глаза. Потолок. Не детдом. Не улица.

Рядом кто-то зашевелился.

— О, очнулся, — сказал хриплый мужской голос.

Денис повернул голову. Рядом сидел старик — в ватнике, с седой бородой.

— Ты нас напугал, парень, — сказал он. — Хорошо, что мои собаки учуяли.

— Собаки?.. — еле выговорил Денис.

И тут он услышал знакомое тихое поскуливание.

Сбоку, на старом одеяле, лежали те самые щенки. Уже сухие, укутанные. Один даже пытался встать, шатаясь.

— Притащили тебя мои, — кивнул старик в сторону двери. — Подняли лай, я вышел — а они крутятся у берега. Смотрю — ты лежишь. Ну, думаю, не жилец… А щенков не отпускают, тянут ко мне.

Денис молчал. В голове это укладывалось плохо.

— Если бы не они — замёрз бы, — спокойно добавил старик.

Щенок, тот, что поживее, неуклюже подполз к Денису и ткнулся носом ему в руку. Тёплый. Живой.

Денис с трудом поднял ладонь и погладил его.

— Значит… отблагодарили… — тихо сказал он.

Старик усмехнулся:

— А ты как думал? Жизнь — она такая. Иногда возвращает.

Денис лежал, глядя в потолок, и впервые за долгое время внутри было не пусто. Не холодно. Просто… спокойно.

— Останешься пока у меня, — сказал старик. — Отогреешься. А там посмотрим.

Денис кивнул.

За окном всё так же была зима, серое небо и холодная река. Но теперь это уже не казалось концом.

Потому что иногда, чтобы тебя кто-то спас, сначала нужно самому спасти кого-то другого.