Звонок в дверь прозвучал как выстрел. Марина замерла с валиком в руке — на стене остался недокрашенный угол, но сейчас это было неважно. Три года она не слышала этого голоса.
— Открывай, это я. Игорь.
Она медленно подошла к двери, стирая краску с ладоней. В глазок видно было знакомый силуэт — те же сутулые плечи, нервная привычка переминаться с ноги на ногу. Только куртка дешевая вместо прежнего пальто.
— Что тебе нужно?
— Поговорить хочу. Проверить, как ты тут живешь. Можно войти?
Марина сняла цепочку. Он выглядел потрепанно — небритый, усталый, в глазах что-то голодное. Зашел и сразу начал оглядываться, явно ища подтверждения своим надеждам.
— Ремонт делаешь? — удивленно протянул он. — Сама справляешься?
— А как же иначе?
Игорь медленно прошел в комнату, и лицо его вытянулось. Вместо той убогой однушки, которую он ей оставил, перед ним была совершенно другая квартира. Свежие стены, аккуратная мебель, живые цветы. Даже пахло по-другому — домом, а не одиночеством.
— Неплохо устроилась, — в голосе прозвучало разочарование. — А я думал...
— Что я спилась? Или повесилась от горя?
— Да нет же! Просто... ну, тяжело одной-то.
— Садись, — Марина убрала валик. — Только аккуратно, там краска еще влажная.
Он сел на край дивана, продолжая разглядывать комнату. Взгляд цеплялся за каждую деталь — книгу с закладкой, новые шторы, маленькую вазочку. Все говорило о жизни, а не о выживании.
— Работаешь где-то?
— В медцентре администратором.
— И денег хватает? — вопрос прозвучал с надеждой. Он явно рассчитывал услышать жалобы.
— А тебе-то что?
— Ну как что... интересуюсь. Мы же не враги.
Марина включила чайник. Игорь откинулся на диван, раскинул руки — принял хозяйскую позу.
— Знаешь, у меня с Еленой не сложилось. Месяц назад разбежались.
— Соболезную.
— Да ты что! — он оживился. — Она оказалась меркантильная такая. Только деньги, деньги... А помнишь, как мы с тобой? Никаких расчетов, все от души.
— От души? — Марина обернулась. — Это когда ты говорил, что я не развиваюсь?
— Да брось ты! Я тогда был дурак. Сейчас понимаю — с тобой было по-настоящему.
— А с ней — нет?
— Да что там говорить... — он махнул рукой. — Капризная, требовательная. То ей машина не та, то квартира маленькая. А ты никогда не жаловалась.
Марина разлила чай, протянула ему кружку. Игорь взял, пригубил и посмотрел на нее с тем выражением, которое когда-то растапливало ее сердце.
— Марина, я тут думаю... а что, если мы попробуем еще раз? Я же изменился, понял свои ошибки.
— За месяц изменился?
— Да нет, давно уже думал об этом. Просто не решался прийти.
— И что тебя надоумило решиться?
Игорь поставил кружку, наклонился к ней. В глазах загорелся знакомый огонек — тот самый, когда он хотел ее в чем-то убедить.
— Понял, что натворил. Ты же золотая была — и хозяйка хорошая, и понимающая. Таких больше не найти.
— Не найти кого — домработницу?
— Да что ты! Жену, спутницу жизни!
— Которая не жалуется и не требует?
— Марина, ну не переворачивай все! — он начал раздражаться. — Я же честно говорю — ошибся тогда, хочу исправить.
— А она тебя выгнала?
— Кто?
— Елена. Поэтому ты тут сидишь и рассказываешь, какая я золотая.
Игорь дернулся, словно его ударили. Лицо покраснело.
— При чем тут... мы сами разошлись!
— Конечно. И машину она тебе оставила?
— Какую машину?
— Нашу. Которую ты на нее переписал еще до развода.
Тишина повисла в воздухе как топор. Игорь побледнел, сжал кулаки.
— Откуда ты знаешь?
— А откуда я должна знать, Игорь?
— Она... она же обещала...
— Что обещала? Молчать о том, как ты меня обворовал?
Он вскочил, начал метаться по комнате.
— Это не то, о чем ты думаешь! Машину я переписал, чтобы кредит с тебя снять...
— Какой заботливый. А почему не на меня переписал тогда?
— Потому что... потому что она согласилась платить!
— За твою любовь?
— Марина, не надо так! — голос его сорвался. — Я же к тебе пришел по-человечески, хочу все наладить...
— Наладить что? Снова жить за мой счет?
— Да какой за твой счет! У меня работа есть, деньги...
— Есть? А почему тогда к бывшей жене в гости напрашиваешься?
Игорь остановился, посмотрел на нее с отчаянием в глазах.
— Ну хорошо, хорошо! Да, у меня сейчас трудности. Елена выгнала, работу пришлось поменять... Но это временно! Я встану на ноги и...
— И что?
— И буду тебя беречь, ценить! Не как раньше.
— Как раньше ты меня использовал. А теперь хочешь использовать снова.
— Не использовал я тебя!
— А как это называется? Восемнадцать лет стирала, готовила, зарабатывала наравне с тобой. А когда тебе захотелось новых ощущений, ты ушел к молодой и еще мне объяснял, что я «не соответствую твоему уровню».
Марина встала, взяла валик, обмакнула в краску. Спокойно провела по стене там, где остался неровный участок.
— А теперь, когда твоя «соответствующая уровню» тебя вышвырнула, ты вспомнил, какая я золотая?
Игорь сел обратно на диван, опустил голову в ладони.
— Марина, я понимаю, ты обижена. Имеешь право. Но люди же меняются, делают выводы...
— За месяц?
— Да не за месяц! Давно уже думал, что с тобой было лучше. Елена... она постоянно чего-то хотела. То в ресторан, то за границу, то шубу новую. А ты...
— А я терпела. Удобно было?
— Не терпела — понимала!
— Понимала, что ты тратишь наши общие деньги на подарки любовнице?
Он резко поднял голову.
— Откуда ты... кто тебе сказал?
— А кто должен был сказать? Сам проговорился — золотые серьги к восьмому марта помнишь? Мне цветы подарил, а ей золото.
— Это были не серьги...
— А что?
Игорь замолчал, понял, что опять оступился. Марина продолжала красить стену, не оборачиваясь.
— Кулон, — тихо сказал он. — Но это ничего не значило...
— Конечно. Просто так потратил полторы моих зарплаты.
— Откуда ты знаешь, сколько стоило...
— Потому что сама себе такой купила. Когда поняла, что мне никто больше золото дарить не будет.
Игорь встал, подошел к ней сзади. Голос стал вкрадчивым, почти нежным.
— Марина, ну хватит казнить меня. Я же признаю — был сволочью. Но сейчас другой, честно. Давай начнем с чистого листа.
— С какого листа? — она обернулась, валик все еще в руке. — Ты пришел сюда не потому, что понял свои ошибки. Ты пришел, потому что тебя выгнали как использованную тряпку.
— Это неправда!
— Правда. И знаешь, что самое смешное? Ты до сих пор думаешь, что делаешь мне одолжение своим предложением.
— Да не думаю я! Просто хочу исправить ошибку...
— Твоя ошибка не в том, что ты ушел. Твоя ошибка в том, что ты думал, будто я буду ждать тебя вечно.
Игорь стоял, моргал, явно не понимая, что происходит. Его план рушился прямо на глазах.
— Но ведь я же вижу — ты одна живешь. Никого нет...
— И что с того?
— Ну... в нашем возрасте найти кого-то сложно. А мы же притерлись друг к другу, знаем привычки...
— Твои привычки я изучила достаточно. Врать, например. Или жить за чужой счет.
— Я не за чужой счет жил!
— А за чей? Кто коммуналку платил? Кто продукты покупал? Кто твои рубашки стирал?
— Но я же тоже работал!
— И тратил на себя. А семейный бюджет — это были мои деньги.
Игорь сжал кулаки, в глазах мелькнула злость — та самая, которую он раньше тщательно скрывал.
— Ладно, хочешь быть стервой — будь. Но учти — таких мужчин, как я, больше не найдешь!
— Таких, которые крадут у собственных жен?
— Да никто я не крал! Машина была оформлена на меня, имел право распоряжаться!
— Ага. На общие деньги купленная машина была только твоя?
— По документам — да!
— Понятно. Значит, и эта квартира была только моя. По документам. Поэтому можешь идти отсюда.
Марина отвернулась к стене, продолжила красить. Игорь постоял, потом направился к двери. У порога обернулся.
— Пожалеешь еще. В сорок пять лет новую любовь не найти.
— Не найти или не нужно?
— Что?
— Я спрашиваю — не найти или не нужно? Может, мне и не нужна любовь, которая требует жертв только с одной стороны?
— Без мужчины ты никто!
— Зато не прислуга.
Игорь хлопнул дверью так, что задрожали стекла. Марина дослушала, как стихают его шаги в подъезде, и вернулась к стене. Угол получался ровным, без единого пропуска. Как и вся ее новая жизнь.