Галина Петровна набрала номер участкового, стискивая зубы. За стеной Денис колотил кулаком по столу.
— Дежурная часть.
— Мне участкового. Сын крушит квартиру.
Она продиктовала адрес и швырнула трубку. Сорок два года сыну — а ведёт себя как подросток. Особенно после развода.
Три года назад она потешалась над невесткой. Марина работала кассиром, по вечерам корпела над учебниками.
— Представляешь, — рассказывала она соседке, — в Пятёрочке сидит, а теперь в юристы лезет! Заочно учится — корочку покупает.
Денис тогда только кивал, пялясь в телефон. А Марина молчала, готовила на троих, стирала его рубашки. Никогда не огрызалась — это злило больше всего.
— Говорю сыну: зачем тебе эта серость? Ни красоты, ни связей, ни денег. Одни амбиции дурацкие.
Звонок прервал воспоминания. На пороге стояла женщина в форме — подтянутая, с твёрдым взглядом.
— Участковый уполномоченный Кольцова. По вашему вызову.
— Проходите! Он там бесится.
— Что случилось?
— Сын пришёл пьяный, мебель крушит. Денис ему имя. После развода совсем озверел.
— Чем занимается?
Галина Петровна вздохнула:
— Работу ищет, но ничего подходящего не находит. Переживает сильно.
— До развода работал?
— Конечно! Семью кормил. А жена только книжки читала да в кассе торчала. Дома вечно бардак.
— Почему развелись?
— Она сбежала первая. Была тихая мышка, в магазине торговала. Диплом себе купила — юридический, представляете!
За дверью наступила тишина.
— Пройдёмте к сыну.
Денис сидел среди погрома — опрокинутый стол, сломанный стул, осколки тарелок. Обхватил голову руками.
— Документы.
Он протянул паспорт трясущимися пальцами:
— Я не нарочно... Нервы не выдержали. Без работы сижу, денег нет.
— Где работали последний раз?
— Полгода назад уволился. После развода всё рухнуло.
Галина Петровна покачала головой:
— Видите, как мальчик мучается?
— Галина Петровна, а вы меня узнаёте?
Галина Петровна вгляделась в лицо в форменной шапке:
— А что, должна?
— Три года назад вы мне каждый день объясняли, какая я неудачница. Марина я. Кольцова.
Галина Петровна ощутила, как всё переворачивается внутри:
— Марина?!
— Та самая, что диплом покупала.
Денис вскинул голову, уставился на бывшую жену. Не сразу понял — три года изменили забитую девчонку до неузнаваемости.
— Мариша?! Но ты же...
— Кассиром была, да. И заочно училась. Всё правильно помните.
Слова свекрови, произнесённые минуту назад, зависли в воздухе как приговор. Она чуть не лопнула от злости.
— Марина, я не то хотела сказать...
— А что? — девушка достала планшет. — "Неудачница", "фантазии", "серость" — продолжать?
— Мариш, мы же были семьёй! — попытался Денис. — Ты не можешь...
— Ещё как могу. — Она начала писать. — Помнишь, мать твоя хохотала, что я на учёбу трачусь? Пока ты последние копейки пропивал?
— Это совсем другое...
— Ничем не отличается. Она твердила, что ты лучшего заслуживаешь. Что я тебя только назад тяну.
Денис молчал.
— Ищи теперь достойную. А я защищаю людей от таких, как ты.
— Ограничусь предупреждением, — сказала Марина, отрывая копию. — Повторится — сутки под арестом.
— Спасибо, Мариш...
— Гражданка Кольцова. Мы больше не знакомы.
Галина Петровна проводила её до двери:
— Марина, постой... Может, всё обсудим...
— Что обсуждать? Как я позорила вашего драгоценного сына? Или как была обузой для него?
— Мы не правы были...
— Конечно не правы. — Марина поправила фуражку. — Три года внушали ему, что заслуживает принцессу.
Она кивнула на разгромленную комнату:
— Вот результат. Ваш принц без работы громит мебель и живёт на вашу пенсию.
— А бывшая кассирша получает зарплату и людей защищает. Парадокс, да?
Марина вышла. Каблуки застучали по лестнице — чётко, уверенно.
Галина Петровна вернулась к сыну. Тот сидел в той же позе.
— Мам, она так изменилась...
— Не изменилась, — устало ответила мать. — Просто мы её никогда не знали.