Это случилось в половине второго ночи. В подъезде послышались шаги и резкий звонок в дверь. Я проснулась от того, что кто-то настойчиво жмёт на домофон. В квартире было тихо — муж в командировке, сын спал в соседней комнате.

— Откройте, скорая помощь! — раздался голос снизу.

Я подошла к домофону.
— К кому?
— К квартире 36. Нам вызвали.

36-я — это квартира напротив моей. Там жил Игорь. Мужчина лет сорока, замкнутый, всегда в наушниках, всегда с опущенным взглядом. Мы здоровались, но не больше.

— Он вам откроет, — автоматически сказала я.

— Не открывает, — ответили снизу. — Телефон не берёт.

Я стояла, глядя на кнопку открытия двери. В голове крутилось: а вдруг это ошибка? А вдруг кто-то перепутал адрес? В нашем районе не раз были случаи, когда под видом служб заходили посторонние.

— У нас нет ключей от подъезда, — продолжил фельдшер. — Если состояние критическое, мы теряем время.

Сердце стало биться быстрее. Я знала, что в последний месяц Игорь выглядел измождённым. Несколько раз видела, как он сидел на ступеньках, держась за грудь. Но он ничего не говорил.

— Вы уверены, что это 36-я? — переспросила я.

— Да. Вызов был оттуда.

Я представила, как открываю дверь, а в подъезд заходят незнакомые люди. Или, хуже, если это мошенники. Я была одна с ребёнком.

— Я не могу, — сказала я и положила трубку.

Шаги стихли. Через несколько минут я услышала, как машина скорой уезжает.

Тишина в подъезде стала тяжёлой.

Я пыталась лечь спать, но не смогла. Подошла к двери и прислушалась. Ничего. Ни звука из квартиры напротив.

В три ночи я не выдержала и постучала.
— Игорь? — тихо позвала я.

Тишина.

Я постучала сильнее. Потом нажала на его звонок. Долго. Без ответа.

В груди что-то сжалось. Я вспомнила голос фельдшера: «Мы теряем время».

Я схватила телефон и снова набрала скорую. Объяснила ситуацию, сказала, что готова открыть.

— Ожидайте, — ответили.

Эти десять минут тянулись вечностью. Я стояла у двери с ключами в руках, ловя каждый звук.

Когда приехала бригада, я нажала кнопку и открыла подъезд.

Они поднялись, постучали в 36-ю. Тишина. Один из медиков посмотрел на меня:
— Если есть угроза жизни, мы имеем право зайти.

— Делайте, что нужно, — прошептала я.

Они взломали замок.

Игорь лежал в коридоре. Без сознания, пульс слабый. Медики работали быстро и чётко. Я стояла в дверях, держась за стену, чтобы не упасть.

Через несколько минут его вынесли на носилках. Один из фельдшеров коротко сказал:
— Хорошо, что позвонили во второй раз.

Под утро я сидела на кухне и смотрела в окно. Если бы я открыла сразу — было бы лучше? Эти двадцать минут что-то изменили?

Через неделю Игорь вернулся. Бледный, похудевший, но живой. Он постучал в мою дверь.

— Спасибо, — сказал просто. — Врачи сказали, ещё немного — и могло быть поздно.

Я кивнула. Не стала рассказывать, что сначала не открыла.

Теперь я знаю одно: иногда страх за себя борется с ответственностью за других. И второй шанс даётся не всегда.