Старушка осторожно отползла от края полыньи и с трудом поднялась на ноги. Сердце колотилось так, будто сейчас выпрыгнет из груди. Она глянула на волка — тот лежал на боку, тяжело дышал, пар валил из пасти. Глаза у зверя были мутные от боли и усталости.

И вот тогда она услышала хруст снега за спиной.

Медленно обернулась… и застыла. Из леса, один за другим, выходили волки. Сначала два, потом ещё. Всего она насчитала пятерых. Крупные, серые, с густой зимней шерстью. Они двигались молча, уверенно, будто знали, зачем пришли.

Женщина невольно сделала шаг назад. В руках всё ещё была та самая ветка, но она понимала — если стая решит напасть, палка не спасёт. Мысли метались. «Вот и всё… зря, выходит, спасала…» — мелькнуло в голове. Но бежать было поздно, да и некуда.

Волки остановились в нескольких метрах. Они смотрели не на неё — на того, кого она вытащила из воды. Один из них, самый крупный, с тёмной полосой вдоль спины, медленно подошёл ближе. Старушка задержала дыхание. Зверь прошёл совсем рядом — так близко, что она почувствовала запах мокрой шерсти и дикого леса.

Он подошёл к раненому волку и тихо заскулил. Остальные подтянулись следом. Они обнюхивали его, осторожно касались мордами. Раненый попытался приподнять голову и слабо вильнул хвостом.

Женщина стояла как вкопанная. Она не знала, что делать — уходить, стоять, говорить что-то… Руки дрожали, колени подгибались. Но стая будто вовсе не замечала её угрозой.

Крупный волк вдруг повернул голову в её сторону. Их взгляды встретились. В его глазах не было злости — только настороженность и что-то ещё, непонятное, почти человеческое. Он смотрел долго, внимательно, словно запоминал её лицо.

Старушка сама не заметила, как прошептала:

— Живой он… жить будет… если лапу не загноит…

Волк моргнул. Потом медленно подошёл к раненому и аккуратно взял его за загривок. Тот тихо заскулил, но не сопротивлялся. Остальные волки окружили их плотным кольцом, будто прикрывая.

Один из молодых волков вдруг подошёл ближе к женщине. Она замерла снова. Он остановился в двух шагах, наклонил голову, втянул воздух, словно запоминая её запах. Потом тихо фыркнул и отступил.

Стая начала двигаться обратно к лесу. Они шли медленно, подстраиваясь под раненого. Снег мягко скрипел под их лапами. Уже почти скрывшись среди деревьев, тот самый крупный волк остановился и ещё раз оглянулся на женщину. Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом он исчез.

Старушка ещё долго стояла на льду, пока холод окончательно не пробрал её до костей. Только тогда она словно очнулась. Подняла связку хвороста, которую уронила раньше, и медленно пошла домой.

Всю дорогу она оглядывалась. Казалось, что за ней кто-то наблюдает. Но вокруг был только зимний лес и ветер, гоняющий позёмку.

Прошло несколько дней. Мороз не спадал. Однажды утром женщина вышла во двор и увидела у крыльца следы. Крупные волчьи следы, а рядом — ещё несколько, поменьше. Они подходили почти к самой двери и уходили обратно к лесу.

А возле порога лежал кусок свежего мяса — аккуратно оставленный на утоптанном снегу.

Старушка долго смотрела на него, потом тихо усмехнулась, покачала головой и прошептала:

— Ну надо же… отблагодарили…

Она подняла мясо, перекрестилась на лес и ушла в дом, а за околицей ветер уже заметал следы стаи, будто их никогда и не было.