…Марина не помнила, как оказалась на полу. Всё произошло рвано, кусками, будто кто-то вырезал из реальности целые секунды. Она резко дёрнулась назад — и хватка исчезла. Рука мужчины безвольно упала на простыню, словно ничего и не было. Тело снова стало просто телом. Неподвижным. Мёртвым.
Она отползла к стене, больно ударившись спиной о тумбочку. В ушах стоял звон, дыхание сбилось, во рту появился металлический привкус.
— Нет… нет… — бормотала она, сама не понимая, кому это говорит. — Мне показалось. Галлюцинация. Переутомление.
Марина заставила себя подняться. Ноги подкашивались, но она всё же встала и сделала шаг к кровати. Мужчина лежал так же, как и раньше. Глаза закрыты. Лицо спокойное. Ни следа того ужаса, который она только что видела.
Кольцо всё ещё было на месте.
И вот тут ей стало по-настоящему страшно. Не из-за мертвеца — из-за себя. Потому что где-то внутри всё ещё шевелилась мысль: а вдруг всё-таки можно?
Она резко отдёрнула руку, словно обожглась собственной мыслью.
— Всё. Хватит, — сказала она вслух, хрипло. — Всё.
Марина схватила папку с документами, которые санитар оставил на тумбочке, и почти бегом выскочила из палаты. Коридор показался бесконечным. Свет ламп был слишком ярким, шаги отдавались слишком громко. Казалось, что кто-то идёт следом, но оборачиваться она не решалась.
Уже на посту она вдруг заметила: запястье ноет. Ни синяка, ни следов пальцев — ничего. Но ощущение чужого холода под кожей не проходило.
Тело увезли через десять минут. Марина не смотрела.
Прошло несколько дней. Она старалась убедить себя, что всё это — нервы, усталость, ночная смена. Но иногда, закрывая глаза, она видела чёрную пустоту вместо глаз. И слышала шёпот.
А ещё через неделю она узнала, что кольцо исчезло. Прямо в морге. Камеры ничего не показали. Просто — было, и вдруг нет.
В ту ночь Марина проснулась от ощущения, что кто-то сжимает её запястье.
И где-то совсем рядом тихо, почти ласково прошептали:
— Я же сказал… оно со мной.