…— Ты… — начал он, и тут голос у него сорвался. Он глубоко вдохнул, будто сдерживал что-то очень тяжёлое внутри. — Ты вообще понимаешь, что делаешь?

Марина отступила на шаг, впервые за всё время растерявшись. Улыбка сползла с её лица, плечи напряглись.
— Не устраивай сцен при детях, — буркнула она. — Ничего страшного не произошло.

Отец резко повернулся к Светлане. Он увидел, как она дрожит, как пальцы судорожно сжимают мокрую ткань блузки. В этот момент ему стало стыдно — за то, что раньше не замечал, за то, что отмахивался от её молчания.

— Свет, иди в комнату. И Катю забери, — сказал он уже тише.

Катя тут же вцепилась в руку сестры, всхлипывая. Светлана встала, ноги плохо слушались, но она послушно пошла к двери. Уже выходя, она услышала, как отец снова заговорил — глухо, жёстко, без крика.

— Я всё видел. И слышал. И если ты думаешь, что я дальше буду делать вид, что ничего нет — ты ошибаешься.

Дверь в детскую закрылась. Светлана посадила Катю на кровать, обняла её и стала гладить по голове, как делала мама раньше. Катя быстро успокоилась, только иногда шмыгала носом.

— Он её прогонит? — шёпотом спросила она.

Светлана не знала ответа. Она просто пожала плечами. Внутри всё было спутано: страх, надежда и недоверие — слишком много раз всё заканчивалось ничем.

На кухне разговор продолжался. Голоса то стихали, то снова поднимались. Марина оправдывалась, говорила про усталость, про нервы, про то, что Светлана «сама провоцирует». Отец слушал молча, а потом сказал одну фразу, после которой снова стало тихо:

— Собирай вещи. Сегодня.

Прошло минут десять. Эти минуты показались вечностью. Потом в коридоре послышались шаги, хлопнула дверь. Отец зашёл в детскую, сел рядом на корточки.

— Всё, — сказал он просто. — Больше никто вас обижать не будет. Я обещаю.

Светлана посмотрела на него внимательно, будто проверяя — правда ли. В его глазах не было привычной усталости, только решимость и что-то похожее на вину.

— Прости, что раньше не видел, — добавил он тихо.

Она кивнула. Слёзы подступили сами собой, но это были другие слёзы — не от страха. Катя прижалась к отцу, а Светлана впервые за долгое время почувствовала, что в доме стало теплее. Не сразу, не идеально, но по-настоящему.