— Я его знаю… Это… — мать замолчала, будто боялась проговорить вслух.
— Кто? — сердце отца сжалось, голос дрожал.
— Это сосед, тот самый… который жил через дорогу от нас, помнишь? — мать чуть слышно произнесла. — В начале двухтысячных он часто заходил к нам, помогал с починкой, мы всегда его уважали… Но… он как-то исчез, а я тогда не придала значения.

Отец замер, глаза метались между фото и женой. В голове мелькали все воспоминания: этот сосед всегда проявлял интерес к Оле, слишком настойчивый. Никогда не позволял ей быть одной, задавал странные вопросы, иногда говорил вещи, которые не имели смысла. В ту ночь после выпускного он вроде был занят у себя дома, а утром Оля… пропала.

— Ты думаешь… он… — отец не смог договорить.
— Я не хочу это верить, но похоже, — мать села, прижимая руки к лицу. — Это объясняет многое. Почему полиция ничего не нашла, почему соседи ничего не слышали.

Отец листал альбом снова, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. И там, между страниц, он заметил ещё один маленький конверт, зажатый между фотографиями. Внутри — старые чеки из кафе, расписка на имя женщины, имя совпадало с именем, которое Оля использовала в документах на фото. Все даты — 2001–2005 годы. Сердце отца почти остановилось.

— Она жила совсем рядом… — прошептал он. — И всё это время мы даже не подозревали.

Мать кивнула, глаза блестели от слёз.
— Почему она не вернулась? Может, была запугана… или… что-то случилось с ним.

Отец достал телефон, набрал номер старого соседа — того самого, который исчез много лет назад. Звонок сбрасывали несколько раз. Но на четвёртый раз услышали голос: грубый, спокойный.

— Алло? Кто это? — голос был знакомым и чужим одновременно.
— Это… это отец Оли Синицыной. Мы нашли фото… Вы знаете, где она?

На том конце провода повисла пауза. Потом тихий смех.
— Вы не понимаете… Она больше не ваша дочь. Она изменила жизнь. Всё, что вы видели, — это её выбор. И мальчик… это мой сын. Она выбрала меня, а не вас.

Синицыны замерли. Сердце отца билось как сумасшедшее. Мать тихо рыдала, обхватив его за руку. Прошлое двадцати двух лет вдруг врезалось в них всем своим весом: надежда, что можно вернуть утраченное, разбилась о жестокую правду.

Они сидели молча, альбом на коленях, ощущая, как время, которого им казалось так много, вдруг сжалось в одну страшную ночь 1990 года. Ничто уже не могло вернуть дочь домой.

И только фото, пожелтевшее от времени, хранило её секреты, которые они узнавали слишком поздно.